Сосиски в томатном соусе

Не смогли отказать себе в удовольствие предложить вам вспомнить еще одну главу из романа «Мастер и Маргарита». Тем более, что на этой неделе к тексту романа апеллируют сразу несколько наших рубрик: в рубрике Кулинария и музыка вы можете познакомиться с антипохмельным рецептом шурпы, а в рубрике Вы спрашивали мы предлагаем вашему вниманию рецепт маринованных грибов.
...Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: "Степа! Тебя расстреляют,  если ты сию  минуту не встанешь!" -  Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: "Расстреливайте, делайте  со мною, что хотите, но я не встану".
Не то, что встать, - ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что,  если  он только  это  сделает,  сверкнет  молния и  голову  его тут же разнесет  на куски.  В  этой  голове  гудел  тяжелый колокол, между глазными яблоками и закрытыми  веками  проплывали коричневые  пятна с огненно-зеленым ободком,  и  в  довершение  всего тошнило, причем казалось, что тошнота  эта связана со звуками какого-то назойливого патефона.
Степа старался что-то припомнить, но припоминалось  только одно - что, кажется, вчера и  неизвестно где  он стоял с  салфеткой  в  руке  и  пытался поцеловать какую-то даму, причем обещал  ей, что на другой день, и  ровно  в полдень, придет  к  ней в  гости. Дама от  этого отказывалась, говоря: "Нет, нет,  меня не будет  дома!" -  а Степа упорно настаивал на своем: "А я  вот возьму да и приду!"
Ни какая это  была  дама, ни  который  сейчас  час,  ни какое число, ни какого месяца - Степа  решительно не знал и, что хуже всего, не мог понять, где он  находится.  Он  постарался  выяснить хотя  бы последнее и  для этого разлепил слипшиеся  веки левого глаза. В полутьме что-то тускло отсвечивало. Степа, наконец, узнал трюмо и понял, что он лежит  навзничь у себя на кровати, то  есть на  бывшей ювелиршиной кровати, в спальне. Тут  ему  так  ударило в голову, что он закрыл глаз и застонал. Итак, Степа застонал. Он хотел позвать домработницу Груню и потребовать
у  нее пирамидону,  но  все-таки сумел  сообразить, что  это глупости... Что никакого  пирамидону у  Груни,  конечно,  нету.  Пытался  позвать  на помощь Берлиоза, дважды простонал: "Миша...  Миша...",  но,  как  сами  понимаете, ответа не получил. В квартире стояла полнейшая тишина.
    Пошевелив пальцами ног, Степа догадался, что лежит в носках, трясущейся рукою  провел  по  бедру,  чтобы  определить,  в  брюках  он  или  нет, и не определил.
         Наконец, видя, что  он брошен и  одинок,  что некому ему помочь,  решил подняться, каких бы нечеловеческих усилий это ни стоило.
         Степа разлепил склеенные  веки и увидел, что отражается в трюмо в  виде человека с торчащими  в  разные стороны волосами, с опухшей, покрытою черной щетиною физиономией, с заплывшими глазами, в  грязной сорочке с воротником и галстуком, в кальсонах и в носках.
         Таким он  увидел себя в трюмо,  а рядом с зеркалом  увидел неизвестного человека, одетого в черное и в черном берете.
         Степа сел  на кровать и, сколько мог, вытаращил налитые кровью  глаза  на неизвестного.
         Молчание нарушил этот  неизвестный, произнеся низким, тяжелым голосом и с иностранным акцентом следующие слова:
         - Добрый день, симпатичнейший Степан Богданович!
         Произошла пауза, после  которой, сделав над  собой страшнейшее  усилие, Степа выговорил:
         - Что вам угодно?  - и сам поразился, не  узнав своего  голоса. Слово "что" он  произнес дискантом, "вам"  - басом, а "угодно" у него  совсем не вышло.
         Незнакомец дружелюбно усмехнулся, вынул большие золотые часы с алмазным треугольником на крышке, позвонил одиннадцать раз и сказал:
         - Одиннадцать! И ровно час, как я дожидаюсь вашего пробуждения, ибо вы назначили мне быть у вас в десять. Вот и я!
         Степа нащупал на стуле рядом с кроватью брюки, шепнул:
         - Извините... -  надел их и  хрипло спросил: - Скажите, пожалуйста, вашу фамилию?
         Говорить ему было трудно. При каждом слове кто-то втыкал  ему иголку  в мозг, причиняя адскую боль.
         - Как? Вы и фамилию мою забыли? - тут неизвестный улыбнулся.
         -  Простите... -  прохрипел  Степа, чувствуя, что похмелье  дарит его новым симптомом: ему  показалось, что пол возле кровати ушел  куда-то и  что сию минуту он головой вниз полетит к чертовой матери в преисподнюю.
         - Дорогой  Степан Богданович, -  заговорил посетитель,  проницательно улыбаясь,  -  никакой  пирамидон вам  не поможет. Следуйте  старому мудрому правилу, - лечить подобное  подобным. Единственно, что вернет  вас к жизни, это две стопки водки с острой и горячей закуской.
         Степа был хитрым  человеком и, как ни был болен, сообразил, что  раз уж его застали в таком виде, нужно признаваться во всем.
         - Откровенно  сказать... - начал  он, еле ворочая языком, - вчера  я немножко...
         - Ни слова больше! - ответил визитер и отъехал с креслом в сторону.
         Степа,  тараща  глаза,  увидел, что  на  маленьком  столике  сервирован поднос, на коем имеется нарезанный белый хлеб, паюсная икра в вазочке, белые маринованные  грибы на тарелочке,  что-то в  кастрюльке и, наконец,  водка в объемистом ювелиршином  графинчике. Особенно  поразило  Степу то, что графин запотел  от   холода.  Впрочем,   это  было   понятно  -  он  помещался   в полоскательнице, набитой льдом. Накрыто, словом, было чисто, умело.
         Незнакомец не дал Степиному изумлению развиться  до степени болезненной и ловко налил ему полстопки водки.
         - А вы? - пискнул Степа.
         - С удовольствием!
         Прыгающей рукой поднес Степа  стопку к устам, а незнакомец  одним духом проглотил содержимое своей стопки.  Прожевывая кусок  икры, Степа выдавил из себя слова:
         - А вы что же... закусить?
         -  Благодарствуйте,  я не закусываю никогда, -  ответил незнакомец  и налил по второй. Открыли кастрюлю - в ней оказались сосиски в томате.
         И  вот проклятая зелень  перед глазами  растаяла,  стали выговариваться слова, и, главное, Степа кое-что  припомнил...
         Вчерашний день... помаленьку высветлялся, но Степу сейчас гораздо  более  интересовал день  сегодняшний  и,  в частности,  появление в спальне  неизвестного, да  еще с закуской и  водкой. Вот что недурно было бы разъяснить!
         - Ну, что же, теперь, я надеюсь, вы вспомнили мою фамилию?
         Но Степа только стыдливо улыбнулся и развел руками.
         -  Однако! Я чувствую, что после водки вы пили портвейн! Помилуйте, да разве это можно делать!
         -  Я хочу вас попросить, чтоб это осталось между нами, -  заискивающе сказал Степа...
А на закуску предлагаем вам рецепт сосисок в томате. Все очень просто: купите в магазине полкило сосисок, только выбирайте качественные сосиски: проверьте их на отсутствие ГМО, консервантов, стабилизаторов, загустителей, а также веществ, идентичных натуральным. Дома сосиски выньте из целлофановой оболочки. Возьмите томатного сока (опять же, без консервантов и красителей), 1 морковку, 1 луковицу, 3-4 зубчика чеснока и пучок укропа. Лук нарежьте помельче, а морковь натрите на терке. Прокалите лук и морковь
слегка на сковороде без масла, чтобы овощи не зарумянивались. Влейте томатный сок,
перемешивая, варите на самом маленьком огне 10 минут, добавьте растертый с солью и черным перцем чеснок и мелко нарезанную зелень. Еще через 5 минут положитесосиски. Тушите еще 4-5 минут. Сосиски употребляйте горячими.
Мы не будем спорить с самим мессиром Воландом и порекомендуем употребить к сосискам холодную водочку, желательно, с паюсной икрой. Только не переборщите! Ну а если вдруг случится перебрать, то смело употребляйте замечательную антипохмельную шурпу на утро!